(1)Так случилось, что плохой дикцией Лены Шубниковой никто в семье озабочен не был. «(2)Научится, — говорила её бабушка. — (3)Все с детства шепелявят, а много ли шепелявых взрослых?» (4)Мама Лены, приезжая с долгих гастролей — она была концертмейстером филармонии, — в первые минуты всегда озабоченно хмурила брови, слушая радостную неразборчивую болтовню дочери. (5)Но потом начинала понимать и... привыкала.
(6)Лена была умная девочка. (7)Умная и начитанная не по годам. (8)Необходимость сдерживать слова способствовала долгим внутренним размышлениям. (9)Она с детства знала, кем станет и чего хочет. (10)И в тот визгливый девчоночий период, когда одна половина подружек мечтала стать артистками кино, а другая — эстрадными певицами, Лена знала: она будет учительницей. (11)Но скажи она кому-нибудь, что у неё замирает сердце от этого желания, ей бы не поверили. (12)В школу прекращают играть в детском садике, а переступил порог настоящей школы — и конец. (13)Нельзя мечтать о том, что есть, что вокруг, о чём можно говорить и что можно даже обругать. (14)А Лена продолжала мечтать о самом плохом классе, от которого все бы отказались, а она бы приручила его и объединила. (15)Свой первый урок Лена мечтала начать так:
— Вы слышите? (16)У меня не очень хорошая дикция... (17)Будьте ко мне великодушны ...
(18)Ей очень хотелось начать с великодушия. (19)Но в жизни всё получилось не так.
(20)Она недобрала в институт одного балла. (21)Преподаватель истории поставил ей тройку, не дослушав, а потом в коридоре сказал:
— Нечего страдать. (22)Вам нужна другая работа. (23)Научитесь что-то делать руками! (24)Ну, шейте там, пеките пироги...
(25)Два года она работала в школе-интернате подменным воспитателем, мучаясь от собственной слабости, неумения. (26)Она убедилась в мысли, что это — её дело, но убедилась и в другом: трудные мальчики и девочки имели привычку сохранять свою яркую индивидуальность, а волшебной палочки, могущей это изменить, она в глаза не видела. (27)И к её плохой дикции они великодушны не были, а дразнили её, издевались. (28)И уставшие учителя говорили ей приблизительно то же, что говорил после экзаменов историк.
— (29)Пошли бы вы в швейный техникум. (30)И себя обшили бы, и деньги бы имели.
(31)Она не могла, не умела ничего объяснить! (32)А тут ещё мать, вернувшись с гастролей, как всегда, нахмурила брови:
— Ах, боже! (33)Говори медленней... (34)Я просто не знаю, что с тобой делать.
(35)Лену высмотрела на летней конференции Анна Семёновна. (36)Привела к себе домой раз, другой, потом предложила перейти в свою школу.
(37)Почему никому из родных и близких не пришёл в голову логопед? (38)Она была благодарна Анне Семёновне не просто за врача: старая учительница увидела в ней то, что никто не видел: её стремление, её мечту, которые никакого отношения не могли иметь к шитью и кройке. (39)Она увидела в ней призвание. (40)Как-то она ей сказала:
— Мы удивительно косноязычны. (41)Нынешние учителя. (42)И логопед тут не поможет. (43)Потому что нельзя научить говорить, если нечего сказать.
(44)Учись размышлять, деточка, над всем, что видишь, слышишь, чувствуешь...
(45)А над речью работай. (46)Главное — было бы что сказать!
(По Г. Н. Щербаковой)
