(1)Я стал усердно искать книги, находил их и почти каждый вечер читал. (2)Это были хорошие вечера; в мастерской тихо, как ночью, над столами висят стеклянные шары — белые, холодные звёзды, их лучи освещают лохматые и лысые головы, приникшие к столам; я вижу спокойные, задумчивые лица, иногда раздаётся возглас похвалы автору книги или герою. (3)Люди внимательны и кротки, не похожи на себя; я очень люблю их в эти часы, и они тоже относятся ко мне хорошо, я чувствовал себя на месте.
— (4)С книгами у нас стало как весной, когда зимние рамы выставят и первый раз окна на волю откроют, — сказал однажды Ситанов.
(5)Трудно было доставать книги, но я всё-таки как-то ухитрялся и доставал их, выпрашивая всюду, как милостыню. (6)Однажды брандмейстер дал мне том Лермонтова, и вот я почувствовал силу поэзии, её могучее влияние на людей.
(7)Помню, уже с первых строк «Демона» Ситанов заглянул в книгу, потом — в лицо мне, положил кисть на стол и, сунув длинные руки в колени, закачался, улыбаясь. (8)Под ним заскрипел стул.
— (9)Тише, братцы, — сказал Ларионыч и, тоже бросив работу, подошёл к столу Ситанова, за которым я читал. (10)Поэма волновала меня мучительно и сладко, у меня срывался голос, я плохо видел строки стихов, слёзы навёртывались на глаза. (11)И ещё более волновало глухое, осторожное движение в мастерской, вся она тяжело ворочалась, и точно магнит тянул людей ко мне. (12)Когда я закончил первую часть, почти все стояли вокруг стола, тесно прислонившись друг к другу, обнявшись, хмурясь и улыбаясь.
— (13)Читай, читай, — сказал Жихарев, наклоняя мою голову над книгой. (14)Я закончил читать, он взял книгу, посмотрел на титул и, сунув под мышку себе, объявил:
— Это надо ещё раз прочитать! (15)3автра опять прочитаешь. (16)Книгу я спрячу. (17)Отошёл, запер Лермонтова в ящик своего стола и принялся за работу.
(18)В мастерской было тихо, люди осторожно расходились к своим столам.
(19)Ситанов и Жихарев вышли на двор, и я пошёл с ними. (20)Там, глядя на звёзды, Ситанов сказал: Кочующие караваны
В пространстве брошенных светил... — этого не выдумаешь!
— (21)Я никаких слов не помню, — заметил Жихарев, вздрагивая на остром холоде. — (22)Ничего не помню, а его — вижу! (23)Удивительно это — человек заставил чёрта пожалеть? (24)Ведь жалко его, а?
— (25)Жалко, — согласился Ситанов.
— (26)Вот что значит — человек! — памятно воскликнул Жихарев.
(По М. Горькому)
