(1)В числе людей, которые принимали участие в моём воспитании, был учитель Иван Яковлевич.

(2)Это было в деревне, в Орловской губернии, у моих богатых родственников. (3)Летом раз заехала к дяде, по дороге в своё имение, губернаторша с сыном, мальчиком лет одиннадцати, очень избалованным и непослушным. (4)Мы пошли в сад, и там этот гость оборвал какую-то редкостную сливу, плоды которой были у дяди на счету. (5)Мы испугались его поступка и дали себе клятву во всём отпираться и ничего не сказывать.

(6)Дядя вечером пошёл в сад и увидал, что слива оборвана. (7)Он рассердился, позвал мальчика Костю, сына садовника, и стал его спрашивать, кто оборвал сливу. (8)Костя не знал, и на него упало подозрение, что эту сливу оборвал он и теперь отпирается. (9)Его за это велели высечь крыжовником, а он испугался и сказал, что будто в самом деле он съел сливы. (10)Тогда его всё-таки высекли.

(11)А мы знали, кто оборвал, но ничего не говорили, чтобы не нарушать клятву и не пристыдить своего гостя. (12)Но к вечеру некоторых из нас это стало невыносимо мучить, и когда мы начали укладываться спать, то я не стерпел и сказал Ивану Яковлевичу, что Костю наказали напрасно, что он не вор, а вор вот кто, а мы все дали клятву это скрыть.

(13)Иван Яковлевич вдруг побледнел и вскрикнул:

— Как вы смели клясться? (14)Видите, сколько от этого зла вышло, и теперь я уйду от вас.

(15)Учитель даже заплакал, потом вдруг приложил лоб к оконному стеклу, вздохнул и побежал из комнаты.

(16)Куда и зачем побежал, мы не могли догадаться и долго ждали его возвращения, но потом так и уснули, не дождавшись.

(17)А утром, когда Василиса Матвеевна принесла нам свежее бельё, мы узнали, что Иван Яковлевич к нам и совсем не воротится, потому что его уволили. (18)Мы так и обомлели. (19)Бедный, добрый Иван Яковлевич! (20)Это всё мы виноваты. (21)Но что же он такое сделал?

(22)А он явился к господам, подошёл к губернаторше и сказал ей совершенно спокойным голосом:

— У вашего сына дурное сердце: он сделал поступок, за который бедного мальчика высекли и заставили оболгать себя... (23)Ваш несчастный сын имел силу это стерпеть. (24)Помогите ему исправиться, а то из него выйдет дурной человек.

(25)С губернаторшей сделалось дурно, у неё началась истерика.

(26)Страшно рассерженный происшедшею сценой, дядя вытолкнул Ивана Яковлевича за двери и объявил, что он уволен.

(27)Мне было очень жалко Ивана Яковлевича. (28)Мы с ребятами решили убежать за околицу и там ждать своего учителя, чтобы проститься.

(29)Он шёл не только спокойно, но как бы торжественно, а лицо его было даже весело и выражало удовольствие. (30)Увидав нас, он остановился и воскликнул:

— Прекрасно, дети! (31)Прекрасно! (32)О, сколько для меня радости в одну эту минуту! — и он раскрыл для объятий руки, а на глазах его заблистали слёзы.

(33)Мы бросились к нему и тоже дали волю слезам, повторяя: «Простите нас, простите!» (34)А в чём мы просили прощения, мы, к несчастью своему, и сами того не могли определить, но он помог нам понять и сказал:

— Вот это и есть то, что надо, и дай бог, чтобы вы никогда об этом не позабыли.

(35)Для этого одного стоит всегда быть правдивым во всех случаях жизни.

(36)Это чистая совесть!

(По Н. С. Лескову)